Марта смотрела на экран айфона, где светилось уведомление от Кати: «Малыш, привет. Посмотрела твои кружочки в Телеге. Очень сочувствую твоему выгоранию, но я сейчас тотально не в ресурсе контейнировать чужую тревогу. Давай беречь границы друг друга. Обнимаю!».
Марта медленно опустила телефон на гладкую деревянную столешницу коворкинга. Вокруг шумела привычная жизнь хипстерского Тбилиси 2026 года. Кто-то за соседним столом яростно кликал по клавишам макбука, обсуждая релокацию в Португалию, бариста с идеальной бородой взбивал овсяное молоко для флэт уайта, а у Марты внутри было пусто и холодно.
В кармане лежали ключи от съемной квартиры, где её никто не ждал, а в голове эхом отдавался утренний разговор с арендодателем, который поднял плату еще на триста долларов.
Ей хотелось простого человеческого «Приезжай, я налью тебе вина и мы вместе поплачем», но вместо этого она получила экологичный манифест.
Она вышла на улицу. Город дышал весной, шумел самокатами, курьеры в желтых куртках лавировали между машинами. Марта бесцельно брела по тротуару, листая ленту инстаграма.
Наткнулась на рилс своего бывшего, Арсения. На видео он, сияющий, в безупречном льняном костюме, рассказывал на камеру: «Ребята, расставание не трагедия, это легализация автономии. Мы с Мартой просто выросли из этих созависимых паттернов. Главное, экологично выйти из абьюзивного слияния».
Марта горько усмехнулась. «Абьюзивное слияние» - так теперь назывались те три года, когда они делили одну чашку кофе по утрам, вместе переезжали с тремя чемоданами в никуда, созванивались по десять раз в день и засыпали в обнимку под сериал. Теперь всё это было упаковано в аккуратные термины, как пластиковые контейнеры для еды. Арсений спас свои границы, он стал невероятно осознанным и абсолютно чужим.
Ноги сами привели её в небольшой крафтовый бар на старой улочке. Была пятница, внутри яблоку негде было упасть. Марта протиснулась к стойке, заказала самый дешевый сидр и уставилась в стену.
Рядом сидела пара. На вид им было около двадцати пяти. Похоже они принадлежали к поколению, выросшему на психологических подкастах и сессиях в Зум-приложениях.
— Твои постоянные сообщения в рабочее время, это чистой воды тревожная привязанность, - монотонно говорил парень, не отрывая взгляда от экрана, где шло какое-то крипто-событие. - Мне необходимо пространство, а ты нарушаешь мою безопасность.
Девушка (у неё были смешные зеленые заколки в волосах и размазанная тушь под глазами) судорожно сжимала в руках стакан.
Она пыталась дышать «по квадрату», как учили в рилсах, но губы её дрожали.
— Я просто… мне просто было страшно, когда ты не отвечал восемь часов подряд, - тихо сказала она. - Я думала, что-то случилось.
— Это твои проекции, - отрезал он, даже не повернув головы. - Проработай это со своим терапевтом. Я не обязан закрывать твои дефициты.
Марта почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Этот стерильный, пластмассовый ад разворачивался прямо здесь, под звуки инди-попа.
Люди сидели в метре друг от друга, выстроив между собой бетонные стены из умных слов. Каждый защищал свой «ресурс», берег свою «аутентичность», и в этой великой войне за ментальное здоровье человечество, кажется, окончательно растеряло способность просто сострадать.
И вдруг случилось то, чего не было в учебниках по поп-психологии.
Девушка с зелеными заколками резко поднялась. Стакан с сидром покачнулся и перевернулся, заливая липкой жидкостью безупречные белые кроссовки парня. Парень поморщился, открыл было рот, чтобы выдать очередную терапевтическую триаду о «нарушении физических границ», но не успел.
Она схватила его за грудки настоящими, живыми, дрожащими руками прямо за воротник его дорогой оверсайз-худи.
— Да к черту! - крикнула она на весь бар, перекрывая музыку. - К черту твой ресурс! К черту твои дефициты и твоего терапевта! Мне плохо! Мне, твоей девушке, чертовски плохо и страшно! Я не хочу разговаривать с твоим психологом, я хочу разговаривать с тобой! Обними меня, слышишь ты, осознанный придурок! Просто обними меня!
В баре на секунду стало тихо. Бариста замер с шейкером. Марта затаила дыхание. Она смотрела на парня и видела, как по его лицу, сквозь этот холеный, глянцевый щит уверенности вдруг пробежала судорога. Настоящая, человеческая судорога растерянности.
Границы рухнули, термины забылись. Он посмотрел на её мокрые от слез щеки, на эти дурацкие зеленые заколки, и его плечи опустились.
Он не ушел, не стал говорить о токсичном давлении. Он медленно протянул руки, притянул её к себе и зарылся носом в её волосы, шепча что-то неловкое, глупое и совершенно неэкологичное.
Марта смотрела на них, и в груди у неё впервые за день разлилось тепло. Она достала телефон, открыла чат с Катей и вместо долгих объяснений набрала короткое: «Кать, мне очень плохо. Я куплю пиццу и приеду к твоему подъезду через полчаса. Выйди ко мне, пожалуйста».
Через минуту экран мигнул.
Катя ответила: «Жду. Чайник уже поставила».
Марта улыбнулась, спрятала телефон в карман куртки и пошла к выходу.
Пластиковый зАмок трещал по швам и тепло живой кожи снова побеждало холод умных слов.
#Сгонник_Любовь
Поделитесь записью с друзьями
Посмотреть ещё 5 фотографий
Художник: Marcel Dyf
Посмотреть ещё 5 фотографий
Идеи декора новогодних шариков.
Посмотреть ещё 6 фотографий
Резные Свечи Ручной Работы
Следующая запись: Позвольте себе иногда
Лучшие публикации